С протянутой рукой

Каждое утро, отправляясь на работу, я встречаю возле остановки слепого, просящего подаяния. Выгребаю пригоршню приготовленной заранее медной мелочи и ссыпаю ее на дно пластмассовой кружки. Иногда его не бывает на обычном месте, и в такие дни я начинаю переживать: здоров ли он, жив ли. И кажется, что не сделал какого-то важного дела, без которого наступающий день может оказаться неудачным.
Доехав до Зеленого базара, что недалеко от нашей редакции, иду мимо других нищих, старушек и инвалидов, и раздаю им остатки мелочи. А когда ее нет, специально размениваю купюры, покупая что-нибудь на рынке. Это уже стало привычкой.
Но в последнее время ловлю себя на мысли, что мне не хочется давать милостыню всем подряд.
Нищие разные бывают
Во-первых, есть стационарные нищие, я бы назвал их «сидельцы». У них постоянное место, они покорно держат перед собой посудину для пожертвований и довольствуются тем, что им подадут люди. Таким рука сама тянется положить мелочь, потому что они ничего не просят, оставляя тебе выбор: дать или не дать.
А есть еще попрошайки. Эти идут по тротуару или среди торговых рядов, пристают к прохожим, дергая за рукав или просительно глядя в лицо человеку. Или другая разновидность попрошаек – мальчики в автобусах, которые поют молитву, а потом проходят по салону, собирая милостыню, как дань. Таким почему-то давать не хочется. Наверное, потому что они вторгаются в твое личное пространство и не оставляют выбора. Они всем своим видом и поведением как бы говорят: «Ты ОБЯЗАН дать!».
Среди так называемых «сидельцев» тоже есть своя классификация: старики и инвалиды. Раньше для меня не существовало разницы между ними. Раз просит человек – надо дать. Но недавно я стал задумываться об огромной разнице между ними.
Инвалиду даешь денег без раздумий, понимая, что увечному человеку очень сложно или практически невозможно найти другой способ себя прокормить. И даже если эти деньги во многих случаях уйдут на покупку спиртного, оправдываешь себя словами: «А что ему, убогому, в его положении остается?».
Старики вызывают двойственное чувство. С одной стороны, их по-настоящему жалко, потому что не всем из них хватает мизерной пенсии. Если она, конечно, есть. А с другой стороны, невольно задумываешься о том, что почти у каждого из них наверняка есть дети и внуки, и эти потомки могли бы позаботиться о престарелом предке. А если не хотят заботиться, то чья в этом вина? Самих же стариков, которые не сумели воспитать в своих отпрысках чувства уважения к родителям и ясного понимания того, что забота о своих предках – святой долг каждого человека.
Предвижу возражения типа «обстоятельства разные бывают». Но, как правило, люди сами создают эти обстоятельства, из которых не могут найти выход. Кроме одного – идти с протянутой рукой.
Тема древняя, как мир
О том, стоит ли подавать милостыню или нет, люди спорят давно. Мне кажется, что люди, просящие подаяния, появились сразу же после тех, кто мог подавать. Может быть, еще в первобытном людском стаде находились те, кто не ходил на общую охоту на мамонта, но потом подползал к общему пиршеству и выпрашивал себе кусочек мяса. Скорее всего, так и было, потому что природа некоторых индивидуумов остается неизменной вот уже много тысячелетий.
О том, что, подавая милостыню, мы плодим лентяев и тунеядцев, писали и Лев Толстой, и Антон Чехов, и многие классики мировой литературы. Но нищих от этого не убавилось. Бывали периоды в истории человечества, особенно во время войн и экономических кризисов, когда их количество было настолько велико, что нищенство становилось образом жизни огромных слоев общества. Но потом дела в обществе шли на лад, нищих становилось меньше. Но вот что удивительно – нищие всегда оставались.
Если не говорить о патологической страсти к попрошайничеству, которая встречается среди некоторых людей, то нищенство оставалось самым легким способом существования в двух случаях: когда это был единственный способ и когда он был самым выгодным.
Я бы в нищие пошел…
У знаменитого американского режиссера и актера Мэла Брукса есть своя экранизация не менее знаменитых «Двенадцати стульев». В сцене, где Киса Воробьянинов просит милостыню, режиссер нашел неожиданный ход: он заставил актера изображать приступ падучей. Я долго не мог понять, для чего ему это было нужно. И только несколько лет назад до меня наконец-то дошло: в Америке нищенство – это не порок, а профессия. Обычный бизнес, который не вызывает общественного порицания. Следовательно, в глазах янки Киса не совершает ничего постыдного – он просто зарабатывает деньги.
Похоже, сегодня некоторые наши соотечественники тоже возвели нищенство в ранг обычной человеческой работы. Разве что только своих профсоюзов не создают.
К профессиональным нищим следует отнести значительную часть попрошаек. Эти работают целыми артелями. У них есть свои бригадиры, которые несколько раз в день обходят свои «точки», забирая выручку. Исключение среди попрошаек составляют бомжи, для которых достаточно насобирать на «читок», а дальнейшее их не волнует.
О профессиональных нищих ходят легенды, что они живут в больших и добротных домах, ездят на дорогих иномарках и обучают своих детей в престижных вузах. Эти легенды имеют под собой почву, потому что единицы так и живут, но это еще не повод, чтобы делать обобщающие выводы. Хотя надо признать, что нищенство как бизнес – достаточно прибыльное дело.
Так почему же мы даем?
Главная причина, разумеется, простая человеческая жалость. Назовите это милосердием, сердоболием и еще как-нибудь, суть от этого не изменится. Наши люди, имеющие сами небольшие доходы, не знают о том, что можно оказывать благотворительность в иных формах, не особо доверяют многочисленным фондам, поэтому предпочитают помогать сирым и убогим самым простым способом: из рук в руки.
Для некоторых милостыня, данная нищему, – это своего рода плата за то, что ему самому не надо стоять с протянутой рукой. Пусть кто-нибудь исполняет эту унизительную миссию, но не он сам. Своего рода плата за то, чтобы его миновала чаша сия. Среди таких есть люди (их мало, но они есть), для которых милостыня – способ самоутверждения. «Я могу помогать другим!» – говорят они сами себе и чувствуют себя в этот момент уверенными и сильными.
Кто-то верит, что, помогая другим, он помогает себе самому. Ибо сказано в самых мудрых книгах всех времен и народов: «Да не оскудеет рука дающего!».
Нищенство неистребимо. Как бы богато и сильно ни было общество, как бы оно ни заботилось о социальной поддержке своих граждан, всегда найдутся те, кто готов стоять у паперти.
А давать или не давать милостыню – вопрос, ответ на который каждый должен найти сам. Для себя самого.
Рашид ГАРИПОВ
Алматы
Опубликовано в газете “Экспресс-К”

Ноябрь 9th, 2007